Он отбросил окурок сигареты в воду.

— Теперь там сплошные фермы. Мелкие фермы мелких людишек. И заборы кругом. Куда ни плюнь, фермы, заборы и мелкие людишки.

— Она, конечно, права, — сказал тролль, продолжая какой-то внутренний диалог. — Просто в выпрыгивании из-под моста нет перспектив.

— Я хочу сказать, — продолжал Коэн. — Я ничего не имею против ферм. Или фермеров. Они приносят пользу… Просто РАНЬШЕ они были далеко, у Края. А теперь Край пришел сюда…

— Постоянно двигаешься назад, — говорил тролль. — И ты меняешься к худшему. Как мой шурин Сланец. Лесопилка! Тролль хозяйничает на лесопилке! А видел бы ты ту муру, которую он творит с Полутемным Лесом!

Коэн удивленно поднял глаза.

— Что? Тот, что с гигантскими пауками?

— Пауки? Сейчас там нет пауков. Только пеньки.

— Пеньки? Я любил этот лес… Он был… ну, он был очерновательным. Сейчас очерновательных лесов поди найди. В таком лесу всякий познавал настоящий ужас.

— Хочешь очерновательности? Он засаживает лес елями.

— Ели!

— Ну, это не его идея. Он бы не отличил одного дерева от другого. Это все Глина. Он его надоумил.

У Коэна закружилась голова.

— Кто такой Глина?

— Я же говорил, что у меня три шурина, так? Ну так это тот торговец. В общем, он сказал, что засаженную землю будет проще продать.

Последовала долгая пауза, пока Коэн переваривал информацию.

Затем он сказал:

— Нельзя продавать Полутемный Лес. Он ничей.

— Ага. И именно поэтому он утверждает, что его можно продать.

Коэн ударил кулаком по перилам. Кусок камня мирно выпал из моста.

— Извини, — сказал Коэн.

— Ничего. Я же говорил, он разваливается по частям.

Коэн повернулся.

— Что происходит? Я помню те прошлые войны. А ты? Ты, должно быть, тоже воевал.