Вспомнился позавчерашний вечер: стол, абажур, перо...
"Стоит ли писать о таком?" - подумал Антуан и обхватил голову ладонями. Это не принесло успокоения. Просто между его умом и этим безумным миром стали теперь ладони - между этим опасным миром, который уже не раз ранил его душу... Он вновь наклонился над горьким письмом:
"Любимая... В то время как я разгуливаю в небе Франции, - легли на бумагу слова, - я продолжаю оставаться зачумленным, и мои книги запрещены в Северной Африке".
...Откуда-то из середины неба неожиданно упал черный крест вражеской машины. Три пулеметные очереди вспороли утреннюю тишину. Плоскость моря перевернулась и начала медленно падать на самолет Антуана. Ударила еще одна очередь и подожгла окружающий мир. Антуан даже не почувствовал попала в него пуля или нет. Только мысли все вдруг смешались, и в их калейдоскопе промелькнуло:
"То была печальная пирушка накануне полета.
Я был создан, чтобы быть садовником... А Ошеле так и не успел попрощаться...
Мамочка, поцелуйте меня. Я впервые прошу вас об этом...
Мне кажется, что только в небе я научился чувствовать нежность звезд..."
Самолет опять швырнуло, и все стало на свои места. Только розовое пламя все еще пылало в глазах. Возможно, от переутомления или потому, что самолет падал, а стрелка прибора показывала - из баков вытекают остатки горючего. Антуан занялся штурвалом. Самолет выровнялся. Мотор еще немного тянул, хотя и захлебывался, и кашлял страшно...
Солнце снова начало свои злые шутки. Оно расползлось на полнеба, и самолет из последних сил таранил его ослепительную твердь. Вдруг оно словно сжалось, заголубело, гигантским волчком крутнулось над ветровым колпаком и снова вернулось на свой пост.
Море куда-то девалось. Вместо него неумолимо приближалась земля. Антуан не мог хорошенько разглядеть ее, потому что солнце вдруг покраснело и сморщилось, будто печеное яблоко. И еще оно мешало ему направить машину так, чтобы не разбиться вдребезги.
...Он выбрался из-под обломков и сразу стал искать воду. Ее осталось немного - только смочить губы. Потом огляделся и, увидев вокруг лишь золотой песок, радостно прошептал: