Басс ввел данные в аппарат.

- Девяносто один-два-семь-три, - сказал Леджетт.

Это были верхние рубашки, такого же качества, в количестве пяти штук. За ними последовали нижние рубашки, десять штук. Затем подштанники; носки; шейные платки; туфли.

- Пойдем, Том, - наконец утомленно сказал толстяк. - За прогресс, продавец.

- Минутку, - остановил его Леджетт.

Он перегнулся через перила кафедры и с внезапным интересом принялся разглядывать малиновую верхнюю рубашку толстяка.

- Ваша рубашка выгорела, мистер, - сказал он. - Вам не мешает купить дюжину новых. (Пятьдесят три-один-ноль-девять, Басс).

- Простите меня, продавец. В следующий раз, если можно. Я так много купил для сына, что у меня не осталось денег на себя.

Леджетт поднял бровь.

- Вы меня удивляете, - сказал он. - Басс, сколько кредитов на счету этого человека?

Артур пробежал пальцами по клавишам.

- Сто девяносто целых тридцать пять сотых, продавец Леджетт.

Леджетт обратил суровый взор на покупателя, топчущегося под кафедрой.

- Мне послышалось, что вы сказали "ничего не осталось"?

- Две сотни разрешаются законом, - сказал толстяк. У него дрожал подбородок. - И еще даже не конец месяца. Я знаю свои права, вам меня не запугать. Эти деньги нужны мне на другие расходы. Пойдем, Том.

Толпа покупателей разгневанно зашумела. Не поворачивая головы, Артур краем глаза наблюдал, как толстяк и его сын спускаются с помоста под злобными взглядами остальных.

И они вполне заслужили такое отношение, напомнил себе Артур. Одно только то, что и отец, и сын были толстяками, бросало вызов обществу. Жирные, трясущиеся подбородки; шеи, нависающие складками над воротниками; разбухшие ноги. Как можно довести себя до такого состояния на предписанной правилами диете? Они что, считают себя акционерами? Или администраторами?