Вот так они и жили, пока дедушка Ицик не умер. А тогда втроем остались: Мотя, идейный учитель папа Веня, который в школе на хорошем счету был, но в завучи все еще не продвинулся, да бабуле Дора.

А потом началась война...

* * *

Первой умерла бабуле Дора. Но она не ушла в Бабий Яр, как вы могли бы подумать - нет. Душным августовским днем старушка тихо-мирно уснула на продавленном диванчике, да так и не проснулась. Вообще удивительно, как она столько продержалась после смерти мужа: как дедушки Ицика не стало, бабуле очень сдала, хромать на правую ногу начала, поплакивала тайком, чтоб никто не видел. А после 22 июня все повторяла, как заведенная:

- Ицик, Ицик! Не зря говорил ты: "Погодите, аукнется вам, идейным!.." Ицик, Ицик, ты ушел, а меня зачем оставил?! Ицик, забери меня к себе...

Когда бабуле уснула днем и не проснулась, соседка их, тетя Клава, так и сказала, перекрестившись: "Все, отмучалась! Ушла к мужу". На что папа вспылил и обозвал ее богомольной дурой.

В общем, схоронили бабушку, и встал вопрос: а кто же будет теперь за Мотей приглядывать? Папу Веню в армию не забрали - что-то там у него с легкими было хроническое. (Он ведь и с мамой, которую Мотя не помнил даже, в свое время в больнице познакомился.) Так что не ушел папа в армию, а в Киеве остался, в школе своей. Да только его все время мобилизовывали то на рытье окопов, то на прочие оборонные работы. Правда, старуха-соседка, та самая "богомольная дура" тетя Клава, согласна была помочь, да только папа не очень-то этого хотел...

Но вскоре все решилось само собой: закончился август, немцы, в конце концов, не только обошли Киев стороной, все стремительнее продвигаясь дальше, но и замкнули кольцо окружения.