Но после ночного представления в клубе и навязчивых комплиментов пьяного поклонника мне пришлось спать именно здесь, а не в комфортабельном Центре, и, по всей видимости, я ухитрилась отвыкнуть от того, что утро начинается с выяснения отношений. Глаза не открывались, а голова была мне не товарищ. Про тело говорить не приходилось. Оно отказывалось отзываться на приказ встать и надрать попки истеричным сестрам Искариан. Телу требовался пассивный отдых. Но в коридоре и не думали униматься и, проклиная все на свете, я вышла с намерением порвать всех в клочья.

— Ты! — далее следовал поток жизнеописания Лоск, пятой из семи сестер.

Это было трудно сделать, так как ни мамы, ни папы, ни даже дальних родственников мы не имели. Тем не менее Ли без особенных проблем справилась с этой задачей, подобрав дивные эпитеты по части происхождения Лоск. Я даже заслушалась в умилении, облокотившись на косяк двери, смаргивая с уставших глаз остатки сна.

Картина постепенно прояснялась. Две белокурые девицы с черными глазами и белоснежной кожей, в нижнем белье, которое больше открывает, чем скрывает, ругались, размахивая руками в непосредственной близости от лица оппонента. Если быть точным, то опасные пассы совершала только Ли, вторая по возрасту. Объект ее нападок, условно более младшая Лоск, выглядела значительно спокойней и значительно довольней. Как кошка, слопавшая чужое масло.

— Ли, ну чего ты кипятишься? — надула губки Лоск и закатила глазки. — Присоединилась бы к нам, думаешь, этот толстый осел заметил бы, что нас двое?

Лоск мерзко захихикала. Паршивка была накачана наркотиками почти до бессознательного состояния, их крепкий запах я уловила еще находясь в своей комнате, а рядом с ней он доводил меня до головокружения. Удивительное дело, сестер Искариан ровно семь, все сделаны из одной пробирки, и все они похожи друг на друга так, словно смотрятся в зеркало. Они учились на равных правах в Центре, с ними занимались одни и те же преподаватели, но их характеры и привычки, умственные коэффициенты и даже вкусы абсолютно разные.