МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Моя дорогая

Антонену Арто и Жану-Люку Нанси

C:\My Documents\Info\текущие_донесения\дело_1543\генералу.txt

Я люблю вспоминать своё детство. Это не очень хорошее начало для отчёта, мой генерал, но что поделаешь - я действительно люблю вспоминать своё детство.

Самое раннее воспоминание у меня летнее. Мама, папа, дача, Подмосковье, лето, солнце, солнце, солнце, теплое деревянное крыльцо. Под крыльцо можно забраться - сбоку есть дырка. Мне страшно, но я ужиком лезу туда, в узкое пыльное пространство под верхней ступенькой, раздирая до крови коленки. Мне надо забиться куда-нибудь, где меня не увидят взрослые. Наконец я протиснулась, но я никак не могу засунуть руку между ног: коленки намертво стиснуты с боков. Я дергаюсь, дергаюсь, я зажата со всех сторон занозистыми досками, и все же умудряюсь еще дальше протиснуться в дыру и куда-то упасть. Я не знаю, как и что - кажется, вниз головой, не знаю, где верх, где низ, откуда-то мне в лицо сыплется пыль, я не могу протереть глаза, руки зажаты, на боку свербит свежая царапина, но, о счастье, ноги слегка разъехались, а правая рука прижата к бедру. Я пытаюсь дотянуться, но мешает дурацкое платьице. Оно чуть ли не из марли, и уже порвалось в десяти местах, наверняка оно должно было зацепиться за какой-нибудь гвоздь, я тяну его на себя, но проклятая ткань не поддается. Я дергаю, дергаю, и плачу, потому что в глаза мне насыпалась труха, но главным образом потому, что не могу добраться до своего тела. Наконец, что-то трещит: порвалось, но только вот где? В отчаянии я дергаю изо всех сил, раз, другой, крыльцо сотрясается, моя круглая потная мордашка облеплена мусором, но, наконец, тряпка лопается, и я втискиваю ладошку между бедер. Все тело перекручено и напряжено, но наслаждение от этого только острее: писька воспалена и горит, пока я тру ее замурзанной ладошкой, пытаясь пальцами залезть поглубже, добраться до того самого места, которое хочет.