Мне это нравилось, так же, как и его внешность - смуглое восточное лицо, нос с горбинкой, жёсткие чёрные волосы на груди... Разве что меня немножко смешило, что фотогеничный шрам внизу живота (когда я спрашивала, где он его заработал, Александер обычно напускал на себя таинственный вид и молча улыбался) был сделан растяпой-хирургом в Найроби, неумело прооперировашим Александеру гнойный аппендицит. Александер не любил это вспоминать потому, что обосрался на операционном столе. Впрочем, по словам письки, его тонкий кишечник утверждал, что это случилось бы в любом случае - просто дала о себе знать местная еда. Потом он, впрочем, к ней привык. До такой степени привык, что мне приходилось готовить ему сырое мясо с творогом и рапсовым маслом. Он обожал эту гадость.

Кроме сырого мяса, ему нравились гоночные автомобили, лошади, а также хорошо сложенные мальчики спортивного вида. В этом списке увлечений я занимала место где-то между мальчиками и лошадьми (ближе к первым). То есть, можно сказать, что он был безумно влюблён - насколько подобный человек вообще может влюбиться в женщину.

Как я выяснила своим обычным методом (ваше досье на Александера, генерал, ни к чёрту не годилось), он был профессиональным шпионом-наёмником, и работал на тех, кто больше заплатит. Он занимался только добычей информации, никогда не нанимался убивать за деньги, и всегда работал один. На самом деле, разумеется, всё было сложнее. Его тело рассказало моей письке немало интересного про его первое африканское задание. Про чёрного юношу, которого он изнасиловал и убил в ресторанном туалете в Найроби - без особой необходимости, просто потому, что у него было такое настроение. Про девочку, которую он оставил умирать с кровотечением в дешевой гостинице в Киншасе - но не был уверен, что она действительно умерла. Про тех пятерых, которые пошли с ним через линию фронта - его очень беспокоило, не остался ли кто-нибудь из них живым. Ему этого не хотелось. Как и все мужчины, в глубине души он был трусом.