Всего не упомнишь, обрывки какие-то... Проснулся уже поздним утром, сказывалось нервное перенапряжение, обычно я встаю не позже восьми. Причем, проснувшись, открыл глаза уже не в телеге, а в каменном сыром подземелье, на охапке соломы, без всяких веревок, вполне выспавшийся. В принципе, особенных волнений не было. Все-таки я много читал и, как оказалось, вполне логично решил, что меня в любом случае сначала допросят. Так и произошло. Вскоре раздался скрежет отодвигаемых засовов, и в камеру вошел благообразный старичок в белой рясе с откинутым капюшоном в сопровождении двух дюжих стражников. - Встаньте, сын мой. Я подчинился, почему бы и нет. Старец недолго, но внимательно вглядывался в мои глаза, потом его лицо смягчилось, он покачал головой и вынес вердикт: - Этот человек не колдун. - Конечно нет. - Я попытался завязать беседу. - Вы, по-видимому, священник? А я писатель, в смысле - поэт... или как там по-вашему... Бард? Менестрель? Так вот... - Вы - язычник? - переспросил старик. - Нет, как можно. Я - православной веры. В смысле - христианин. Просто у меня сейчас некоторые проблемы... Видите ли, я женат на ведь... - Накормите его, - даже не дослушав моих слов, приказал старик. - А затем приведите в зал суда. Все трое развернулись на выход. Вскоре после того, как они ушли, в камеру заглянула невысокая женщина преклонных лет. Она положила передо мной черный хлеб и поставила кружку с теплой водой. Я поблагодарил. Она покачала головой, пробормотала что-то вроде: "Бедняжка, да за что ж такого молодого..." - и ушла. - Все это фигня! - раздался ворчливый голос сзади. - Ничего они тебе не сделают... У них доказательств нет! Че там принесли?. Хлеб и вода? Ба, какое ужасающее скупердяйство! Узник твоего ранга не должен так питаться. Серега, не унижайся, дай сюда! - Э-э-э, минуточку! - Я успел спрятать горбушку за спину, и крючковатые пальцы Фармазона схватили пустоту. Нечистый дух поморщился, философски вздохнул и критическим взглядом обвел стены моей темницы: - Да...