Это крупное белое лицо казалось мне иногда чем-то настолько необычным и притягательным, что я, бывало, с трудом мог оторваться от него. В иные вечера, когда она сидела за вышивкой или рисовала эти свои затейливые цветочки, лицо ее напрягалось и начинало светиться какой-то таинственной внутренней силой, которую невозможно выразить словами, и я сидел и не мог отвести от него взгляд, хотя и делал при этом вид, будто читаю. Даже сейчас, вот в эту самую минуту, я должен признаться, что было нечто величественное в этой женщине, с этой ее кислой миной, прищуренными глазами, наморщенным лбом, недовольно вздернутым носиком, что-то прекрасное, я бы сказал -- величавое, и она была такая высокая, гораздо выше меня, хотя сегодня, когда ей пошел пятьдесят первый год, думаю, лучше сказать про нее большая, чем высокая.

-- Тебе отлично известно, зачем я их пригласила, -- резко ответила она. -- Чтобы сразиться в бридж, вот и все Они играют просто первоклассно, к тому же на приличные ставки. -- Она подняла глаза и увидела, что я внимательно смотрю па нее. -- Ты ведь и сам примерно так же думаешь, не правда ли?

-- Ну конечно, я...

-- . Артур, не будь кретином.

-- Я встречался с ними только однажды, и должен признаться, что они довольно милые люди.

-- Такое можно про любого идиота сказать.

-- Памела, прошу тебя... пожалуйста. Давай не будем вести разговор в таком тоне.

-- Послушай, -- сказала она, хлопнув журналом о колени, -- ты же не хуже меня видел, что это за люди. Два самодовольных дурака, которые полагают, что можно напроситься в любой дом только потому, что они неплохо играют в бридж.

-- Уверен, ты права, дорогая, но вот чего я никак не возьму в толк, так это...

-- Я тебе еще раз говорю -- я их пригласила, чтобы хоть раз сыграть приличную партию в бридж. Нет у меня больше сил играть со всякими раззявами. И все равно я не могу примириться с тем, что эти ужасные люда будут в моем доме.