Незнакомец повернулся к ним лицом.

— Что вы имели в виду, — первой заговорила Лирит, — когда сказали: «Вон шагают Солнце и Луна»?

Человек улыбнулся, и его зубы ярко сверкнули в раннем сумраке под тенью деревьев.

— Несложно догадаться, бешала. Вы так же ослепительно красивы, как Солнце, а ваша сестра сияет словно Луна.

Дарж откашлялся:

— А что там говорилось об облаках? Мужчина похлопал рыцаря по плечу.

— Я нисколько не хотел оскорбить тебя, добрый брат. Ибо облако дарует Солнцу и Луне возможность отдохнуть, пока само оно скрывает их в небесной выси.

Даже при тусклом свете можно было легко различить краску смущения, прилившую к лицу Даржа.

— Я не… то есть я не скрываю их… Я хочу сказать…

Мужчина-морниш рассмеялся. Его смех, такой же приятный и мелодичный, как и звон колокольчиков, вызвал у Лирит прилив симпатии. По причине, неизвестной ей самой, женщина принялась внимательно рассматривать этого человека.

Кожа морниша имела оттенок жженого сахара, а глаза блестели темным, как старинные потертые монеты. Короткие черные волосы были густы, а заостренная бородка лоснилась от благовонного масла. Его одеяние состояло из синих пышных штанов, которые обычно носят морниши, и красного расстегнутого камзола, в вырезе которого виднелась обнаженная гладкая грудь. Многочисленные шрамы покрывали обе его руки от запястий до плеч. Шрамы располагались параллельно друг другу, и Лирит предположила, что они имеют некое ритуальное значение. От морниша пахло потом и какими-то пряностями. Впрочем, запах не показался девушке неприятным.

Мужчина перестал смеяться. Его глаза сузились, словно он заметил, что Лирит не сводит с него пристального взгляда.