— Миледи! — прогремел позади громкий голос.

Женщины резко остановились, повернулись и поглядели в угрюмые темные глаза. Эйрин вздрогнула. Они совершенно забыли о Дарже.

— Если моя помощь больше не нужна, я с вашего позволения удалюсь.

— Разумеется, Дарж, ступайте! — произнесла Эйрин. Дарж неловко кивнул и развернулся, собираясь уйти,

— Милорд, — Лирит коснулась его руки, — благодарим за то, что сегодня вы сопровождали нас.

Рыцарь кивнул и, освободив руку, зашагал по коридору. Вскоре его темно-коричневая фигура полностью растворилась в темноте.

В душе Эйрин сильно переживала. Почему она раньше не додумалась поблагодарить Даржа? В конце концов именно она вытянула всю компанию в деревню морнишей вопреки предостережениям рыцаря. И теперь, если они попадут в беду, вина скорее всего падет на его голову. Как она могла быть такой жестокой и небрежной?

Но, возможно, в этом все же нет ничего необычного.

Ты забыла о том, кто ради тебя терпел боль…

Это правда, многие пострадали ради нее, но ведь Эйрин всегда помнила о них. Она никогда не забудет отважного Гарфа, который погиб, пытаясь защитить ее от когтей разъяренного медведя. Или славного сэра Меридара, который пожертвовал своей жизнью во имя спасения Тиры и Дейнена и ради того, чтобы не уронить своего рыцарского достоинства в глазах Эйрин. И, конечно же, она никогда не забудет Леотана!

По спине девушке пробежал холодок, как случалось каждый раз, когда она думала о том давнем вечере. Это было в середине прошлой зимы. Тогда прекрасный аристократ, которого она любила, затянул ее в боковые покои замка и поцеловал. На мгновение ей показалось, что все ее мечты сбылись. Пока он не совершил над ней насилие, показав себя настоящим животным. Затем девушку охватила ярость, а вместе с ней возникла сила, о которой она и не подозревала. Эта сила буквально выплеснулась из нее, превратив мозг Леотана в кашу. Девушка всегда верила, что зло — это нечто такое, что обитает исключительно в сердцах других. Ни разу до того момента она и подумать не могла, что зло нашло пристанище и в ее собственной душе.