- Тебе запретили входить в конюшни, - продолжала королева сыпать острыми, как стрелы, словами, - однако сегодня ты снова сделал это. Твоя выходка вызвала такое волнение среди лошадей, что одна из них порвала поводья и убежала. Пытаясь догнать ее, помощник конюха упал и сломал руку.

- Так вы обвиняете меня в неповоротливости помощников конюха? произнес юноша, не поднимая головы. От туники и до башмаков он был облачен во все черное.

Королева оставалась непреклонной:

- Не порицание имеет значение для благородного человека, лорд Теравиан, а ответственность. Твои действия причинили несомненный вред. Разве ты не собираешься взять на себя вину?

Молодой человек не ответил.

- Тогда у меня нет иного выбора, как принять вину на себя, - молвила Иволейна, - ибо я несу ответственность за тебя. Это и означает быть правителем. Леди Тресса, проследите, чтобы помощнику конюха и его семье должным образом выплатили компенсацию из моей казны.

Тресса кивнула и склонилась над столиком, чтобы сделать заметку на пергаменте.

Иволейна покачала головой:

- Что же я скажу твоему отцу?

В следующее мгновение юноша поднял глаза, и с его бледного лица упали волосы. Юный лорд обладал тонкими, почти идеально красивыми чертами. Его глаза, словно два изумруда, сверкали из-под черных как смоль бровей.

- А зачем что-либо рассказывать королю Бореасу? - спросил он, и тонкая линия губ изогнулась в презрительной усмешке. - Я знаю, он отослал меня сюда, чтобы навсегда забыть о моем существовании.

- Ты ничего не знаешь! - возразила королева.

Ее лицо приняло настолько строгое выражение, что юноша невольно сделал шаг назад, словно заново обдумывая свою дерзость.

- Теперь мне можно идти? - наконец спросил он.