— Прежде чем мы примем окончательное решение, Дженет, я попрошу хозяина сходить к вашему отцу.

Девушка покачала головой.

— Папа не станет слушать мистера Стоу… и, боюсь, вполне способен выставить его за дверь!

— Ивен Стоу не позволит так с собой обращаться, не тот человек!

— А что он может поделать? У себя дома каждый волен принимать или не принимать кого захочет, разве нет?

Слова Дженет звучали настолько логично, что теперь и Кёмбре впал в ледяное отчаяние. Впереди замаячила тень смерти. Ангус лихорадочно сжал руку девушки.

— Ах, Дженет, неужто я и в самом деле вас потеряю?

Тяжкий вздох девушки мог бы смягчить и самое суровое отцовское сердце, но только не Кита Лидберна. Однако не прошло и нескольких минут, как Дженет вынырнула из пучины скорби.

— Возможно, кое-кто и смог бы замолвить за нас словечко, — задумчиво прошептала она, — но надо еще упросить ее нам помочь…

— Ее?

— Иможен Мак-Картри.

Имя знаменитой рыжеволосой воительницы словно выстрел прогремело в диких зарослях Троссакса.

— Вы и вправду думаете, что ваш отец…

— Мисс Мак-Картри — единственная, кого он боится!

— Почему?

— Не знаю, Ангус, как, впрочем, и того, почему половина Каллендера готова умереть за нее, а другая только и мечтает сжить со свету…

— Но ваш отец, очевидно, принадлежит ко второй категории?

— Врагам часто уступают там, где друзья получают отказ…

— А с чего бы вдруг мисс Мак-Картри стала нам помогать?

Девушка решительно выпрямилась.

— Потому что я попрошу ее об этом.

Розмери Элрой из окна кухни с умилением наблюдала, как трудится в саду ее великовозрастная малышка, и в пятьдесят с лишним лет сохранившая все тот же неукротимый нрав, который в детстве заставлял ее решительно отвергать то традиционную ежеутреннюю овсянку, то воскресный хагги