— Это портрет моего отца, капитана Мак-Картри…

Шотландка перевела взгляд на фавюру, вставленную в такую же рамку.

— …а это — Роберт Брюс накануне битвы при Баннокберне. Так вот, при этих двух героях, ни разу не слышавших от меня ни слова лжи и до сих пор не ведавших разочарования (ибо я уверена, что никогда не обманывала их надежд), принимаю на себя обязательство соединить вас узами брака с Ангусом Кёмбре.

Дженет, ни жива ни мертва, прижалась к стене в холле, пытаясь угадать, что творится в гостиной. К несчастью, долетавшие из-за двери громовые раскаты не позволяли питать никаких иллюзий насчет приема, оказанного Лидбернами мисс Мак-Картри и Ивену Стоу.

Когда Дженет, открыв дверь на повелительный звонок Иможен, бросилась докладывать родителям, кто пришел к ним в гости, мясник чуть не выронил любимую пенковую трубку. Уже одно это привело его в бешенство.

— И чего же от нас хотят эти двое? — буркнул он.

— Я… я не знаю…

Кит смерил дочь подозрительным взглядом.

— Признайтесь-ка, Дженет, а это, случаем, не ваша очередная затея?

Девушка страшно перепугалась.

— Нет-нет!.. Уверяю вас, я не…

— Ладно, пускай идут сюда!

Кит повернулся к жене.

— А вас, Флора, я прошу молчать, пока я сам не поинтересуюсь вашим мнением, что, впрочем, весьма маловероятно…

— Хорошо, Кит, но, умоляю вас, не сердитесь!

— Я буду сердиться ровно столько, сколько захочу!

— Но подумайте о своем давлении!

— Оно вас не касается. И зарубите себе на носу: я никому не позволю распоряжаться в моем доме!

Обмен приветствиями между хозяевами дома и гостями, которым даже не предложили сесть, был предельно кратким. И Лидберн сразу расставил точки над i.

— Терпеть не могу, чтобы меня беспокоили вечером, когда я отдыхаю после дневных забот, поэтому буду вам премного обязан, если вы изложите дело в самой сжатой форме. Ну, чем могу служить?