– Раньше поля были куда лучше, – сварливо парировала старая муха.

– Вот-вот, – поддержала ее ровесница. – А еще корова, корова была.

– А и верно! Верно ведь! Я помню эту корову! Стояла здесь целых… целых сорок, нет, пятьдесят минут! Пегая такая, если память не изменяет.

– Да, нынче таких коров уже не увидишь.

– Нынче вообще коров не увидишь.

– А что такое корова? – поинтересовалась одна из молодых мух.

– Вот, вот! – торжествующе воскликнула старая муха. – Вот они, современные однодневки. – Она вдруг замолчала. – Кстати, чем мы занимались, прежде чем зашел разговор о солнце?

– Бесцельно кружили над водой, – попыталась подсказать молодая муха.

В принципе, так оно и было.

– А перед этим?

– Э-э… Вы рассказывали нам о Великой Форели.

– Да, верно. Форель. Понимаете, если бы вы были хорошими однодневками и правильно кружили над водой…

– И с большим уважением относились к старшим, более опытным мухам… – подхватила вторая.

– Да, и с большим уважением относились бы к старшим мухам, тогда Великая Форель, быть может…

Плюх. Плюх.

– Да? – нетерпеливо спросила молодая муха. Ответа не последовало.

– Великая Форель – что? – с беспокойством переспросила еще одна молодая муха.

Они посмотрели на расходящиеся по воде концентрические круги.

– Это святой знак! – воскликнула молодая муха. – Я помню, мне рассказывали о нем! Великий Круг на воде. Это символ Великой Форели!

Самая старая из оставшихся мух-однодневок задумчиво взглянула на воду. Она начинала понимать, что, будучи самой старшей, получила право летать как можно ближе к поверхности воды.

– Говорят, – сказала муха-однодневка, летавшая выше всех, – что, когда Великая Форель съедает тебя, ты попадаешь в страну, изобилующую… изобилующую… – Мухи-однодневки ничего не едят, потому молодая мушка пребывала в полной растерянности. – Страну, изобилующую водой, – неловко закончила она.