Глаза Амбруса запылали от бешенства.

— И этот неженка Саикмар лишит власти род Паррадайл… Нет, представить себе не могу!

— Если этому суждено случиться, так и будет, — со вздохом ответил отец.

— Этого не должно случиться! — Амбрус топнул ногой. — Ну почему я родился Паррадайлом? Почему этот род может властвовать только тогда, когда терпят поражение другие?

— Ты властолюбив и завистлив! — отрубил Бавис Кноль. — Мне стыдно за тебя. Люди молятся на смертном одре, чтобы снова родиться Паррадайлами, а ты презираешь наш род. Разве не является знаком особого отличия наш тотем — самое сильное из всех животных?

— Тебе легко говорить! — возразил Амбрус. — А каково мне, ты подумал? Ведь ускользает последняя надежда на то, чем ты наслаждался восемнадцать лет подряд?

— Из твоих слов видно, что ты не готов занять ответственный пост!

Амбрус остолбенел. Потом глаза его сузились от злобы. Опершись стиснутыми кулаками о низкий стол, он вызывающе сказал:

— Так я должен вооружить свой глайдер и помериться завтра силой с королем? Лучше я убью его, чем… чем этот слабак Саикмар!

Волна гнева вернула Бавису Кнолю былую силу. Он шагнул к сыну, сжал его правое ухо большим и указательным пальцами и пригнул его голову к столу. Потом крепко въехал по ягодицам, чего не делал с тех пор, как Амбрус вышел из детского возраста.

— Уходи! — тяжело дыша, сказал он. — Уходи и очисти свой рот, прежде чем заговоришь со мной снова… или с кем-нибудь еще! Ты еще покаешься за свое кощунство!

Когда до Амбруса наконец дошло, что он сказал, ярость его сменилась неописуемым страхом. С дрожащими губами, не говоря ни слова, он повернулся к двери и вышел.

Бавис Кноль был потрясен до глубины души. Чтобы его сын говорил о сражении с королем, хотя сам был членом рода короля! Далеко ли от таких речей до мысли убить кровного родственника или даже… собственного отца?