Затем киммериец обогнул аррубовы хоромы и обнаружил, что никакие воровские хитрости и уловки тут не нужны. Ни к чему подниматься на крышу и нырять в дымоход, не надо протискиваться в узкие окна, незачем разыскивать тайные ходы в подвал или срывать замки с дверей. Да, уж это было бы совсем лишним! Потому как дверей не имелось вовсе, а вместо них зиял в стене проем, такой широкий, что впору заезжать на колеснице. И не мерцало перед ним никаких магических завес, не стоял на страже огнедышащий демон, не горели у порога охранительные руны…

Конан остановился, с подозрением оглядел темный дом и сглотнул слюну; в горле у него пересохло, и он чувствовал, что кружка доброго вина пришлась бы сейчас весьма кстати. Но хмельного у него не было, а был тощий кошель, пустой мешок да меч на перевязи за плечами; и, вытащив его, киммериец решительно шагнул к проему.

За ним находился обширный зал, убранный небогато, но пристойно: ковры на полу и стенах, пять или шесть удобных кресел, ложе с мягкими подушками, а рядом с ним — высокий бронзовый подсвечник с горящей свечой, невидимой снаружи. Света она давала немного, но киммериец, зоркий, как орел, увидел все, что было нужно: первое — что покой безлюден, второе — что нет тут ничего ценного. Кроме, возможно, подсвечника, тянувшего на девять-десять серебряных монет… Но не за подсвечниками он сюда пришел! И не за старыми потертыми коврами!

Судя по всему, этот зал предназначался для посетителей с Шемитского Тракта, для тех, кто побогаче. Тут они могли подождать целителя, поразмышлять о своих болезнях, помолиться об излечении и прикинуть его стоимость… Маг, очевидно, выходил к ним из-за бархатной завесы под стрельчатой невысокой аркой, что вела вглубь дома. «Наверняка к сокровищам!» — решил Конан и, не выпуская меча из рук, отдернул занавес кончиком клинка.

Открылся еще один покой, более обширный и озаренный тускловатым светом хрустального шара, парившего в воздухе. Под шаром помещался стол на низких ножках, обтянутый кожей — тут, судя по всему, целитель осматривал своих больных.