"Рено" остановился у подъезда нового здания управления полиции. Начальник криминальной полиции воеводства, седой, разменявший недавно полтинник Анджей Полонский, уже ждал их - по рации ему сообщили, что русская машина въехала в город.

Добрая половина криминала в приграничье связана именно с российско-польскими контактами, отсюда и отношения у коллег-полицейских тесные и взаимовыгодные, часто перерастающие в приятельские.

- Здравствуй, дружище. - Анджей с искренней радостью похлопал по плечам Ушакова, крепко пожал руку Гриневу. - Пошли, - он дал гостям знак следовать за собой.

По-русски Полонский говорил прекрасно, почти без акцента. Он в свое время учился в Академии МВД СССР, где, кстати, впервые и встретился с Ушаковым, пережил все чистки после падения социализма и прирос к своему креслу намертво.

Они прошли в просторный кабинет начальника криминальной полиции, в котором на видном месте под стеклом были знаки различия русской милиции и немецкой полиции, а также письмо за подписью начальника Полесского УВД с благодарностью за сотрудничество.

- Вот, - ткнул Полонский в точку на карте своего воеводства. - Здесь этот притон.

- Гостиница? - спросил Ушаков.

- Ну да, отель, - кивнул Полонский. - Кто там только не обитает. Ваши бандиты. Чеченские. Интернационал. Хозяин там такой. Отсидел одиннадцать лет еще до "Солидарности", старый мерзавец. Но ничего. Сейчас ему, как у вас говорят, мало не покажется.

Полонский был взведен, как обычно бывает перед операцией. Сколько Ушаков общался с полицейскими разных стран, польские коллеги все-таки ближе всех к русском ментам. Они не похожи на немецких биороботов, работающих точно по расписанию. У поляков есть азарт и профессиональная гордость, своих уголовников они прессуют и мордуют похлеще, чем в русских отделах милиции, вместе с тем есть и расхлябанность, почти русский "авось". Польский и русский коллега друг друга всегда поймут.