- Где бандиты? - заорал Гринев, за плечи встряхивая в дугу пьяного боцмана, развалившегося в майке и в тренировочных штанах в фойе отеля на диванчике в обнимку с пустой бутылкой "Абсолюта".

- Ик, - икнул тот. - Волной смыло.

- Чего?

- Смылись... Чего, менты, что ли?

- Менты.

- Здорово, родимые. - Боцман поднялся, распахнул объятия, но промахнулся.

- Давно смылись? - не отставал Гринев.

- С полчаса назад. - Боцман снова икнул, мутно глядя по сторонам. - Вдруг снялись и уехали.

- Прекрасно, - кивнул Полонский, и лицо у него было при этом, будто он хины объелся.

Узнав, на чем отбыли бандиты, он кинулся к рации в своем "Форде", связался с дежуркой и начал раздавать указания. Ушакову нетрудно было представить, как сейчас вводятся в действие планы по перехвату, перекрываются дороги, ориентируются пограничники.

Переведя дыхание, начальник криминальной полиции с унылым видом устроился на стуле в баре, кивнул хозяину:

- Пива.

Хозяин, изрядно помятый, заискивающе улыбаясь, из бочки налил гостям в объемные глиняные кружки немецкого пива.

- Действительно, братья славяне, много у нас общего,- язвительно произнес Ушаков..

- Лучше, когда общие достоинства, - поморщился Полонский.

- Не скажи. Недостатки роднят еще крепче... Ситуация была предельно ясна и до слез знакома. Каждый морячок приносит Корейцу в среднем по полторы тысячи долларов, а если учесть, что экипажи возвращаются в Полесск постоянно, некоторые насчитывают по семьдесят человек, доходы получаются более чем солидные. И наверняка немалая их часть идет на подкуп различных должностных лиц, в том числе и польских. А продажность в польской полиции - явление хотя и не поголовное, но достаточно широко распространенное. Так что подручных Корейца о рейде полиции предупредили с завидной оперативностью. Полицейские еще усаживались в машины, а бандиты уже делали ноги... Через час пришло сообщение: