Там оно проваляется еще полгода, пока будут искать переводчика, чтобы сделать письменный перевод. Потом дело направят по месту жительства обвиняемых. Там следователь, чертыхаясь, примет его к производству и увидит, что потерпевших ему собирать по всей России, поскольку мариманы обычно из разных ее концов, и что работы там непочатый край, и что это всего лишь одно дело из сорока в его сейфе. А потому, поразмыслив, просто сунет папку в сейф, написав справку, что обвиняемый скрылся от следствия, в то время как обвиняемый живет спокойно на съемной хате и занимается тем, чему учили, - бандитизмом. Но если даже случится невероятное и поляки доведут дело до суда, то сроки у них гуманные. Притом обидели не русские граждане польских, а русские русских, а это их личное дело. Так что срок будет символичный, скорее всего условный. Вот и выходило, что Вахе колоться незачем. И он сам прекрасно понимает это.

Вновь Ушаков подумал о том, что с русским бандитом никто в мире не может бороться. С ними способен бороться только наш голодный мент, которому хоть немножко развязали руки. Да вот только руки в последние годы менту не развязывают, а вяжут все крепче и крепче.

- Вот свинство, - воскликнул Гринев, когда вечером их машина двигалась в сторону России. - Считай, сорвался Ваха с крючка.

- Игрушки это все. Надо брать Корейца на своей территории, - сказал Ушаков. - Крепко брать, чтобы не выскользнул змеей.

- Крепко, - хмыкнул Гринев. - Он у Управления по оргпреступности в разработке уже который год? Чего эти балбесы его крепко не берут?

- Вопрос риторический. Они не берут, мы возьмем, - произнес Ушаков многообещающе.

Глава 8. КУРЯТНИК

Из женских клубов Полесска "Афродита" считалась самым престижным. Точнее, это был курятник, куда "новые русские" и чиновная братия отправляли одуревших от безделья в четырех евроремонтных стенах своих жен. Чтобы те на других куриц посмотрели, себя показали, покудахтали всласть да почистили бы крылышки маникюр, прическа, солярий, бассейн.