Так жить нельзя, пришла в голову мысль. Надо что-то менять.

Когда он открыл дверь, первое, что услышал — женский голос с кухни. Пелось что-то на непонятном языке, но красиво. Василий чуть не бегом бросился туда.

Муза сидела лицом к окну, пела, а с той стороны на подоконнике толпились синички, и что-то пищали в ответ. Танцевали и махали крыльями.

— Всё-всё, у меня работа! — помахала им Муза, и птиц как ветром сдула. Повернулась к Василию лицом, строго посмотрела поверх очков.

— Я голодная, между прочим!

— Ты как сюда вошла? — только и смог спросить Василий, поставив поклажу — пакет — на пол.

— А я и не уходила! — Муза помахала кому-то за окном. Надо полагать, птицам. — О, чай купил! Вот умница. Давай сначала чай, я от этой твоей травы уже устала.

— Как не уходила?! — Василий уселся на стул. Вот это будет номер. Нина имеет обыкновение являться без предупреждения. Просто чтобы доставить нечаянную радость. А теперь…

— Ты меня позвал? Позвал. Как с тобой работать закончим, вот тогда уйду. Ты бы хоть расспросил его сначала о правилах! — Муза соскочила со стула и подошла к хозяину квартиру вплотную. — Ой… ну ты и устал! Ладно, иди, я сама. Иди музыку послушай!

— Ты же сказала, что не будешь больше готовить!

— Умный какой, — Муза выложила содержимое пакета на стол. — Ох я намучаюсь с тобой! Ты можешь голодным сидеть, а я несогласная! Иди отсюда!

Странно, но отчего-то не было обидно. Откуда она знает про музыку? Василий ушёл «к себе», то есть в спальный угол комнаты, переоделся и включил, не слишком громко, Энью. Включишь громче, и старуха этажом выше придёт читать нотации. Она и так приходит, попросить что-нибудь ненужное, пообщаться, то есть. Но если начнёт читать нотации…

Муза вышла из шкафа. Вот прямо из самого шкафа, насквозь, не открывая дверцы. Василий как стоял, так и сел.

— Ой, я нечаянно! — Муза помогла ему подняться. — Задумалась. Тебе с сахаром или нет?