Василий смотрел в её глаза, улыбаясь.

— Не я, не я, — добавила Муза. — Сестрицы мои, Мойры. Слышал про таких?

— Чёрт-те что, — Василий потряс головой. — Ты что, специально голову морочишь?

Он думал, Муза обидится. Но она только вздохнула и чашку на стол поставила.

— Вот так вы всегда. Вам добро делаешь, а в ответ что?

— Извини, — смутился Василий. — Она тебя не заметила?

— А зачем ей? Ко мне сразу ревновать начинают, устала уже. Не видит она меня, и не надо пока. Так, мы от графика отстаём! Тебя сегодня в лаборатории ждут, на серьёзный разговор! А вечером сядем работать уже!

— Над чем? — мысли упорно текли в одну сторону.

— Над статьёй. Всё? Наелся? Быстро одевайся — и на работу!

Скажешь кому, что Муза тобой командует как хочет — ведь засмеют!

— А ты?

— А у меня тоже дела есть. Или думаешь, тебе одному Муза помогает?

Василий даже опешил. И, по совести, нахлынуло что-то. Не то ревность, не то что ещё.

— Ох, намучаюсь с тобой! — признала Муза, подходя и поправляя ему галстук. — Ты что думаешь, я за всеми так присматриваю? Гордиться нужно!

Василий пришёл в себя.

— Горжусь! — признал он. Муза покивала.

— Ну, иди уже, — распорядилась она. — Время не ждёт.

* * *

Телефон по-прежнему не отвечал, но Василий не огорчался. Ощущал: не берёт, значит — есть причины. Уже у самого пешеходного перехода заметил давешнюю старуху, Афанасьевну.

— Как штык! — похвалила она его звучным басом. И опять курит «Беломор». Вот это здоровье! — Вот это я понимаю, дисциплина.

От этой похвалы стало ещё лучше на душе. В лабораторию Василий вошёл и понял — все женщины ошеломлены. И почти сразу же явился шеф.

— Василий Кондратьевич? — при посторонних всегда по имени-отчеству. Шеф рано облысел, а в сочетании с высоким ростом и белым халатом выглядит жутковато. — Зайдите в мой кабинет, пожалуйста.