— Кальяненко?! — Нина отступила на шаг. И захлопала в ладоши. — Я знала, я знала! Ты ведь отправил тот рассказ, да? И он его заметил! Умница ты моя!

И Василий смутился.

— Я сегодня занята, — сообщила Нина. — У нас гости, прости. Завтра приду. Ты когда писать успеваешь?

— Сам не знаю, — признался Василий. А что ещё сказать?

* * *

— Слушай, расскажи хоть что-нибудь! — не выдержал Василий, исполняя обязанности повара. — Нам же с тобой ещё долго работать.

— Не расскажу, — тут же ответила Муза. Она тихонько напевала что-то, очень мелодично и приятно, а с той стороны окна прыгали три синички и пели в ответ. И ведь вечер уже на носу! — Не мешай, они обидятся.

Ладно. Василий закончил готовить второе из трёх блюд, которое умел готовить, макароны по-флотски, и заварил чай. Муза чистюля, чашки должны быть сверкающе белыми, на столе — чтобы ни крошки, и всё такое.

— Спасибо! — Муза помахала птицам, и те, весело щебеча, унеслись прочь. — Ты же умный, да? Вот сам и пойми, почему не скажу.

— Ну… что есть любишь есть, что пить, какую музыку. Или у нас только рабочие отношения?

— Вот зануда! — возмутилась Муза, но тут же улыбнулась. — Прости, это я по привычке. Что я есть люблю, лучше не узнавай. Ты такого не купишь и не приготовишь. А слушать… — она соскочила со стула и убежала в комнату. — Иди сюда! — позвала Муза.

— Вот это, — она ловкими движениями снимала с полки коробки с дисками, — или выброси, или при мне не слушай, а то убью. — А ну, дай руку. Нет, только ладонь. Закрой глаза и помолчи.

…Василий едва устоял на ногах. Чёрт возьми, классная музыка! Звучала прямо в голове, и что-то смутно напоминала.

— Понял? Будешь покупать что-то ещё, сначала послушай. Сам поймёшь, люблю или нет.

Из сотни с лишним дисков на стеллаже она оставила только дюжину. Придирчивая!

— Конечно, — покивала Муза. — Или забыл, кто я? Этот мусор пусть другие слушают. Хочешь — слушай, но чтобы я не слышала. Ну что, готов работать?