— Ужин готов, — его потормошили. Муза. Всё та же толстая и очкастая. Правда, уже не в платье, а в джинсах и кофте. И всё равно выглядит неряшливо. — Вася! Ужин готов, я сказала!

— Иду, — Василий с трудом отлепился от дивана. На дворе мгла, слышно, как дождь постукивает в стёкла. Час ночи, ужас какой! А завтра, в восемь утра, на работу!

— Я тебя что, напугала? Извини, не хотела, — Муза поставила перед ним тарелку. Обалдеть можно. Картошка и сосиски. Любимая еда! — Поешь, да спать ложись. Только помни, я не кухарка! Это ты меня должен кормить, и вообще ухаживать!

— Зачем тогда готовила? — не удержался Василий. После первой сосиски на душе стало намного легче.

— А мне что, с голоду помирать? — удивилась Муза. — Так ты запомнил? Я такой чай не пью. И питаться одними сосисками я не согласна!

Василий усмехнулся, отвёл взгляд.

— Понятно, — Муза придвинулась ближе. — Нет денег. Все гении поначалу без денег. А некоторые так нищими и померли, кстати!

Василий чуть не подавился.

— Не бойся, — Муза снисходительно улыбнулась, и поправила очки. — Ты же не глупый. Лентяй просто, и мечтатель. Будут деньги. А лениться я тебя отучу.

— И откуда будут деньги?

— Заработаешь, — Муза составила посуду в мойку. — Посуду я тоже мою в первый и последний раз! Понял?

— Понял. Где будешь спать?

— А мне не нужно, — отмахнулась Муза. — Я тут посижу. С дождём поговорю, с небом. Иди уже, отдыхай.

— Муза, — позвал Василий, остановившись в дверях. Она обернулась, сжимая в руке мочалку.

— Что ещё?

— Спасибо, — Василию не сразу далось это слово. Муза улыбнулась, отчего перестала казаться такой уж противной, и помахала — иди-иди.

И он пошёл-пошёл.

4