— С Катькой, — горько усмехнулся он. — Что сейчас с мужиками!

— С кем?

— Ох, лучше не напоминай…

Тут послышался телефонный звонок. Недолго ждали. Можно представить, как в эти минуты обрывают провода телефонов, настукивают номера на мобильниках. Весь сигаретный бомонд сейчас гудит встревоженным ульем.

— Здравствуй, — послышался в трубке голос старого приятеля и компаньона Казимира Сапковского по кличке Плут. Кличку эту он заработал честно.

— О, давно не видались, — хмыкнул Арнольд. — Чего голос грустный? Телевизора насмотрелся?

— Насмотрелся.

— Хорошо мы погорели.

— На семьдесят тысяч зелени с общака нашей родной фирмы, — взволнованно воскликнул Плут.

— А ты сам? — спросил Арнольд. — Только не говори мне, что свои деньги в проект не вливал.

— Вливал.

— Сколько?

— Под семьдесят.

— Ну, это ты переживешь.

— А ты?

— Мой тридцатник, — сказал Арнольд, и в его голосе ощущалась не свойственная моменту легкость: действительно, чего горевать, если погорел на тридцать тысяч долларов, тогда как лучший кореш погорел на семьдесят, а на сколько погорели другие кореша, вообще приятно представить. — Я человек осторожный.

— Осторожный. Ты же еврей натуральный! — воскликнул Плут. — Всегда в выигрыше.

— Все сказал?

— Ладно, Арнольд, не обращай внимания…

— Вообще-то, кто из нас еврей, можно поспорить, Казимирчик.

— Ну, завелся, как двигатель моего «Ягуара» — с полоборота, — с досадой произнес Плут. — Пропустим. Что-то с соображалкой туго у меня… Блин, семьдесят. И еще общак на сто.

— Последние деньги?

— Это почти сто зеленью! Ты понимаешь…

— Понимаю…

— Арнольд, вот что… Надо встретиться. Втроем. Ты, я и Глушак. Он тоже пострадавший. И влетел, думаю, больше всех нас.