— Эх, братцы, — вздохнул он, пиво располагало его к совершенно несвойственной ему в обычном состоянии сентиментальности. — Все, устал. Остохренело. Эти офисы. Эти болваны-партнеры. Эти договора. Морды, морды, морды. Бабки, бабки, бабки. Все обрыдло, братки. Все… Пустота.

— Про то, что человечности не хватает, начнешь заливать? — хмыкнул Сапковский. — Да?

— Ну и начну…

— Ну давай. А мы послушаем.

— Да ну вас на хрен, — зло кинул Глушко. — Кто скажет — Глушак кого продал? Меня продавали. А Глушак никого не продавал… Глушак…

— Так, все. Стоп. Для выяснения отношений еще рано. По последней, — поднял Сапковский кружку с пивом. — Окунемся в пруд. И задела.

— Так уж и по последней, — обиделся Арнольд. — У нас еще есть.

— Не, пока башка трезвая, надо дела наши грешные обсудить, — сказал Сапковский.

— Эх, Плут прав, — почесав увесистую челюсть, произнес Глушко, и взор его потяжелел.

Наконец заседание открыл Сапковский словами:

— Ну, братцы-кролики-алкоголики, опустили нас на солидную сумму.

— На сколько? — поинтересовался Арнольд. — Давай, считай, бухгалтер.

— Итак, общак в нашем родном ТОО «Восток» усох на семьдесят тысяч зелени. Да еще каждый индивидуально опустился. Так?

— Ну.

— И откуда уши растут у этого поганого животного? — поглядел на своих приятелей Сапковский. — Откуда, братцы?

— Много врагов здоровью своему, — с угрозой произнес Глушак.

— Не своему, а нашему, — поправил Сапковский.

— Ох, если узнаю, кто… — покачал головой Глушко.

— Пока пострадал только Сорока.

— Сорока — лох обычный, — сказал Арнольд. — Дешевка. Подставная фигура. Его обвели вокруг пальца и как свидетеля грохнули.

— Это мы лохи, что купились, — вздохнул Сапковский. — Развел кто-то полгорода на такой дешевой мульке. И теперь ищи, кто за этим стоит.