— Давно ждем. — Второй поглаживал толстыми пальцами ствол чешского пистолета-пулемета «скорпион» — одной из излюбленных машинок киллеров на постсоветском пространстве и в странах бывшего социалистического лагеря.

— Мужики, вы нас с кем-то спутали, — завопил старший механик, прикидывающий, холодея внутри, найдут эти бандюги или нет доллары, пришитые к брючине. — Мы не челночники.

— Кто такой челночник? Зачем нам какой-то барыга? — обиделся главный «гиппопотам». — Я моряк люблю. Посидеть, разговор про море говорить. Вина выпить. — Улыбка на его жирном, с крупными чертами лице (самой крупной чертой был истинно кавказский шнобель) становилась все шире. — В гости приглашаю… Трогай, братишка, вон за той машиной, — велел он перепуганному водителю, кивая на начавший движение фургон.

— Да вы чего, охренели?! — возмутился молодой и горячий матросик.

— Зачем кричишь? — удивился «гиппопотам». — Будешь кричать — стрелять буду. Убивать буду. Ты мой гость. Не хочу гостя убивать, — изложил просто и доходчиво он свои намерения, передергивая затвор «скорпиона» и целясь в лоб вдруг сразу как-то обмякшему и растерявшему боевой задор матросику. — Ничего плохого не будет. Стол накрыт. Ужин готов.

…"Гиппопотам" не обманул. Действительно, стол был накрыт в ресторанчике на первом этаже двухэтажной гостиницы, затерявшейся на таком отшибе, что вокруг в пределах видимости ни одного дома не было — одни поля, полоска леса да уходящие вдаль, напоминающие динозавров опоры высоковольтной линии элекгропередач — части некогда единой энергетической системы СЭВ. Длинный банкетный стол украшала обильная закуска, водки — залейся, Хлебосольство тут царило не польское, а русское, ближе к грузинскому. Впрочем, и самих поляков здесь не было. Одни русские, кавказские и прибалтийские морды, лучащиеся доброжелательностью, совсем как бультерьеры, которым пока сказали не кушать дядю, а немного подождать. Мариманов провели к столу.