Местами он веселился: начертает "Sic bene" или "Nota item" и сидит хохочет, размышляя одновременно, что 'же это такое у него получилось. А уж галочек, вопросов, скобок, разных там "О!" "Эх!", "Ага!", "То-то же!", "У-лю-лю!", "Не верю!", "Чушь!", "Гады!", "Суки!", "Говно!" и прочего - появилось на полях видимо-невидимо. Ей-богу, хорошим учеником оказался Игоряша, враз переплюнул учителя своего, генерал-доцента Карбованцева.

Пришла жена с работы. Раскрыла "Красную книгу", сомлела. Потом понесла в макулатуру сдавать, чтобы получить хотя бы талон на роман плодовитого атлантического писателя В. И. Сущевского "Далекая кариатида". Не приняли книгу макулатурные жулики, сказали: грязная, мол. И молодцы, правильно сделали. Потерялась бы "Вкусная и здоровая пища" в мусоре истории, а так целехонька, на золотой полке в музее стоит, за стеклом. А рядом - сотни других книг, появившихся с тех пор; все - прочитаны Игоряшей.

Музей... Игоряша очнулся от видений прошлого и вспомнил, что он не дома, а в мемориальной квартире. То есть дома, но в то же время как бы и не дома. Или, вернее, в музее, но не просто в музее, а в собственном музее, иначе - дома, в своей квартире, которой уже нет, потому что - мемориальная. И хозяина ее нет, потому что помер, написано, в 2029-м...

Словом, запутался Игоряша. А запутавшись, продолжил обход музея. Как выйдешь из комнаты, направо туалет, издавна выполнявший две функции отхожего места и семейного карцера. Сюда Игоряша жену запирал, когда она читать мешала. Сейчас в двери появился "волчок" - зарешеченное окошечко. Игоряша неодобрительно хмыкнул...

А вот и ванная. Но что это?! Где же амбарный замок, выточенный по заказу из цельной пудовой гири, который Игоряша самолично на дверь навешивал? Нет его! Зато - табличка: "Сберкасса Игоряши И.". Дернул Игоряша дверь на себя, и... глаза его чуть не лопнули, свет пятнадца-тисвечовой лампочки померк, , как закатный луч.