Находят такую родственную душу, и, разумеется, если человек соглашается на эксперимент, то ему прививают, так сказать, личность художника. До поры до времени "такая прививка" никак не отражается на человеке, но в один прекрасный день человек приходит сюда, встречает никому не известные работы старого мастера и вдруг узнает их, узнает свою руку, свои мысли, которым уже пять, а то и десять веков. Миг озарения - и рождается вновь великий мастер, теперь уже в современной нам эпохе, с вполне современным типом характера. Немного противоестественно? Ничего не поделаешь, иногда и новому времени просто необходимы мастера, гении минувших столетий. Да, необходимы - и разбрасываться ими человечество не намерено. Так-то, все Великое, утраченное в веках, возрождается вновь. Правда, коечто оказывается неприемлемым для нового времени...

Последнюю фразу человек в кресле произнес как-то по-особому, с какой-то затаенной грустью. И Риль вдруг почувствовал, что стоит на пороге своей тайны.

Слова о месте озарения всплыли в его Памяти. И по спине пробежала легкая дрожь. "Кто же я? - подумал он.- Неужели? Когда? Здесь? А не лучше ли оставаться самим собой? Впрочем, я ведь и останусь самим собой. Просто еще одна скрытая до сих пор грань сознания обнажится, произойдет превращение, перевоплощение..."

- Скажите, - спросил он. - А все эти эксперименты вполне безопасны, успешны?

- Вполне! - улыбнулся человек в кресле. - За всю историю хронореставрации личностей был один-единственный неудачный эксперимент. Как выражаются ученые, ошибочный. Результат этого эксперимента сидит перед вами! - мужчина в кресле многозначительно поднял голову.

- Вы?

- Да! - взгляд человека в кресле вновь устремился на огромное полотно картины, висевшей перед ним на стене.

Риль проследил за этим взглядом.

- Картина называется: "Битва при Ватерлоо", - любезно пояснил собеседник Риля. - Середина XIX века.