— Гитоград? — переспросил посол. — А, не важно! Но как вы туда доберетесь?

— Вечная проблема с Утопией, — сказал Эсдан. — Ну, если никто не станет особенно всматриваться, контактных линз окажется достаточно. Вся сложность в том, как перебраться через Раздел.

Заметная часть огромной столицы физически сохранилась: правительственные здания, фабрики и склады, университет, туристические приманки — Великое Святилище Туаль, Театральная улица. Старый рынок с его любопытными выставочными помещениями и величественный Аукционный зал, которым перестали пользоваться с тех пор, как продажа и сдача в аренду движимостей переместились в электромагнитную биржу. Бесчисленные улицы, авеню и бульвары, пропыленные парки, где раскидистые бейя ласкают взгляд лиловыми цветками. Мили и мили магазинов, складские помещения, заводы, железнодорожные пути, многоквартирные дома, особняки, профсоюзные поселки, предместья, пригороды, окраины. Значительная часть всего этого сохранилась в неприкосновенности, и по-прежнему там обитали почти пятнадцать миллионов человек, но единство сложного организма разрушилось. Связи были разорваны. Взаимодействие прекратилось. Мозг после инсульта.

Крупнейшее разрушение было зверским: удар топором по живому телу — ничейная шириной в километр полоса взорванных зданий, заваленных улиц, обломков и мусора. К востоку от Раздела находилась территория легитимистов

— центр, правительственные учреждения, посольства, банки, коммуникационные башни, университет, большие парки и богатые кварталы, дороги к арсеналу, казармы, аэропорты и космопорт. К западу от Раздела находился Город Свободы, Пылеград, Освобожденная территория: фабрики, профсоюзные поселки, общежития арендных, улицы со старыми особняками гареотов, бесконечные лабиринты улочек, в конце концов выводящие на пустыри. И ту и другую стороны Раздела пересекали магистрали, сливающиеся в важнейшее шоссе Восток — Запад, теперь мертвое.