– В Лламедосе так одеваются все подряд, понимаешь? – сказал Имп, – И я не друид! Я – бард! Я вообще не выношу буллыжников!

– Опс! – сказал гном тихонько.

Тролль смерил Импа взглядом, медленно, не торопясь. Потом он сказал, и в голосе его не было специфического оттенка угрозы:

– Недавно в городе, а?

– Толлько-толлько прибылл, – ответил Имп. Да я еще и дверь не открыл, подумал он, а меня сейчас разотрут в кашу.

– Небольшой совет. То, что тебе надо знать. Я даю его тебе просто так, ни за что. В этом городе «булыжник» обозначает тролля. Скверное слово, его используют глупцы. Если ты называешь тролля булыжником, значит, ты собираешься провести какое-то время в поисках собственной головы. Особенно если твои патлы выглядят по-эльфийски. Это чисто совет, потому как ты бард и лабаешь музыку, как и я.

– Точно! Бллагодарю! О да! – воскликнул Имп, качающийся на волнах облегчения.

Он схватил арфу и извлек несколько нот. Это слегка разрядило атмосферу в комнате. Всем известно, что эльфы совершенно неспособны к музыке.

– Лайас Блюстоун, – сказал тролль, выдвигая из себя нечто массивное, с пальцами.

– Имп-и-Селлайн, – ответил Имп. – В общем, никогда не имелл ничего общего с работами по камню, вот что я хотелл сказать.

Маленькая, узловатая рука, которая оказалась собственностью гнома, ткнула Импа с другой стороны. Он обернулся. Гном был маловат даже для гнома. На коленях у него лежала большая бронзовая труба.

– Глод сын Глода, – представился он. – А ты, значит, играешь на арфе.

– На чем угодно, на что натянуты струны, – ответил Имп, – но арфа – короллева среди инструментов, воистину!

– А я могу дуть во что угодно, – сообщил Глод.

– Правда? – Имп заколебался в поисках уместного ответа. – Ты, доллжно быть, весьма популлярен.

Тролль опрокинул здоровую кожаную сумку.