– Будьте добры, разыщите, пожалуйста, доктора Майкла Бернарда, – обратился я к секретарше.

– Простите, кто его спрашивает?

– Это его секретарь из «Телефонного сервиса». Поступил крайне важный звонок, а его бипер, видимо, не работает.

После нескольких минут ожидания Бернард взял трубку:

– Кто вы такой, черт побери? У меня нет никакого секретаря в «Телефонном сервисе».

– Меня зовут Эдвард Миллиган. Я друг Верджила Улэма. Нам, похоже, нужно встретиться и кое-что обсудить.

Договорились о встрече на следующее утро. По дороге домой я пытался придумать себе какое-нибудь оправдание, чтобы не выходить на работу еще один день, потому что я совершенно не мог думать о медицине и пациентах, которые заслуживали гораздо большего внимания.

Я испытывал чувство вины, озабоченность, злость и страх.

В таком душевном состоянии меня и застала Гэйл. Я нацепил маску спокойствия, и мы вместе приготовили ужин. Потом, обнявшись, долго стояли у выходящего к заливу окна, глядя, как зажигаются в сумерках городские огни. Несколько скворцов из оставшихся на зиму еще прыгали по увядшей лужайке в последних отблесках дневного света, потом унеслись с налетевшим порывом ветра, от которого задрожали стекла.

– Что-то случилось, Эдвард? – мягко спросила Гэйл. – Ты сам расскажешь или будешь и дальше делать вид, что все нормально?

– Просто настроение неважное, – ответил я. – Нервы. Работа в больнице.

– О Боже, я поняла, – сказала она, садясь в кресло. – Ты решил развестись со мной и жениться на той женщине по фамилии Бейкер.

Миссис Бейкер, о которой я как-то рассказывал Гэйл, весила триста шестьдесят фунтов и догадалась, что она беременна, только на пятом месяце.

– Нет, – сказал я вяло.

– О, великое счастье! – провозгласила Гэйл, легко касаясь моего лба. – Но если вытягивать из тебя все клещами, можно сойти с ума.

– Видишь ли, я пока не могу об этом говорить, так что… – Я погладил ее по руке.