Величайшее научное открытие после…
И Бернард будет навязывать его силой. «Генетрон» тоже. Мысли об этом казались невыносимыми. «Неолуддит», – обозвал я сам себя. Действительно, грязное обвинение.
Когда я нажал кнопку с номером квартиры Верджила на переговорной панели в холле высотного здания, он ответил почти сразу.
– Да, – сказал он возбужденно. – Поднимайся. Я в ванной. Дверь не заперта.
Я вошел в квартиру и двинулся по коридору к ванной. Верджил сидел в розовой воде, погрузившись до самого подбородка. Он рассеянно улыбнулся и всплеснул руками.
– Выглядит так, словно я перерезал себе вены, да? Не волнуйся. Все в порядке. «Генетрон» берет меня обратно. Бернард только что позвонил. – Верджил указал на отводной аппарат с интеркомом, установленный в ванной.
Я сел на крышку унитаза и сразу обратил внимание, что у шкафа с полотенцами на самом краю полки над раковиной стоит отражатель для загара с многочисленными лампочками для дневного света. Однако провод был выдернут из розетки.
– Ты в самом деле этого хочешь? – спросил я, опустив плечи.
– Пожалуй, да, – сказал Верджил. – Они смогут позаботиться обо мне лучше других. Так что я решил привести себя в порядок и сегодня вечером отправляюсь. Бернард заедет за мной на своем лимузине. Класс! Отныне у меня все будет по высшему классу.
Вода розоватого оттенка выглядела странно: это совсем не походило на растворенное мыло.
– Что это у тебя в воде – пенный шампунь? – спросил я, но спустя секунду догадался сам – и мне стало вдруг нехорошо: настолько очевидными и неизбежными были эти события.
– Нет, – сказал Верджил.
Это я уже знал.
– Нет, – повторил он, – это выделения через кожу. Мне не все рассказывают, но я думаю, что теперь они начали высылать разведчиков, первопроходцев. Астронавтов.
Он внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде я не заметил даже тени озабоченности, скорее, просто любопытство: как, мол, я на это отреагирую. Подтверждение моей догадки, прозвучавшее в его словах, заставило меня внутренне сжаться, словно я готовился к удару. Прежде я совсем не думал о такой возможности, видимо, потому, что был занят другими аспектами проблемы.