Он еще раз перечитал сочинение, хихикая и похрюкивая. Потом направился на кухню и соорудил конструкцию из хлеба, колбасы и сыра, которую, насвистывая, запихнул в микроволновку, и приступил к приготовлению кофе.

Этот день он решил посвятить просмотру на видео старых добрых советских фильмов. Куча видеокассет с рязановскими и гайдаевскими комедиями давно уже не могла дождаться своего часа. И вот теперь он сидел в кресле с гигантским бутербродом в одной руке, чашкой кофе в другой. Когда на экране появился Шурик, разгоняющий машину времени, зазвенел телефон.

Олег с трудом дотянулся до трубки.

– Я занят, позвоните попозже. – Непроизвольно Олег заговорил киноафоризмами.

– Олег Анатольевич? – поинтересовался в трубке вежливый мужской голос. Заявление Олега, видимо, его ничуть не смутило.

– Он самый…

– Это вас из федеральной службы безопасности беспокоят. Нам нужно побеседовать с вами. Когда вам удобно было бы подойти к нам?

К горлу подступил комок. Слова отказывались лезть наружу.

– Э-э-э… А по какому поводу?

– Мы все вам объясним. Это ненадолго. Ответите на пару вопросов…

– Э-э-э. Завтра в два… Нормально?

– Хорошо, завтра в четырнадцать ноль-ноль в нашем здании. Знаете, где это?

– Конечно…

– Спросите Петра Евгеньевича, кабинет пятьсот третий. Запомните? Хорошо, я вас жду…

Олег еще долго сидел с трубкой, прижатой к груди, пытаясь разобраться в собственных чувствах. С чего это вдруг им заинтересовались органы? Вроде бы ни с каким криминалом он не связан.

Сознание отказывалось думать, что звонок как-то связан с дочкиным сочинением. Это было бы попросту полнейшей чепухой. Но отогнать эти подозрения было невозможно.

«Выучили вас на свою голову! – возмущенно голосила с экрана Крачковская. – Облысели все!»

Из своей комнаты вышла мелкая. Она что-то надменно жевала, в ушах торчали «вкладыши» плейера.