
— Ты пить хочешь? — спросила мама.
— Пить, сказал Руська. — Да, хочу.
— Сейчас… мама налила из чайника воды в стакан, поднесла Руське ко рту. Руська жадно выпил.
— Русланчик, — спросила тетя Люба, — как ты себя чувуствуешь?
— Ничего… сказал Руська. — Голова только болит… и тошнит везде.
— А Машеньку в больницу забрали, — сказала тетя Люба. — Так ей плохо было, так плохо…
— Он у нас герой, — сказал отец. — Он у нас выносливый…
— Все обойдется, Люба, — сказала мама. — Бывает…
— Да обойдется, конечно… я, что ли, сомневаюсь…
Вдруг что-то звонко хрустнуло, мама вскрикнула. Отец, сердито ворча, встал, стряхивая с ладони осколки стекла — и вдруг быстро-быстро закапала кровь.
— Это не я! — испуганно сказала тетя Люба.
— Ясно, что не ты, — отец, держа ладонь перед собой, как полную до краев чашку, пошел к рукомойнику. — Какая из тебя колдунья…
Мама помогла ему промыть руку, перевязала чистой тряпочкой.
— Может, в больницу сходишь? — сказала она. — Укол сделают.
— Да ну, — отмахнулся отец. — Заживет, как на собаке.
— Пойду я, — сказала тетя Люба. — Хорошо с вами…
— Куда ты торопишься, — сказала мама. — Чего тебе там одной делать?
— Спать лягу. Завтра с утра — в больницу, кровь для Машеньки сдавать…
— Слушай, Люба, — сказал отец, — если надо будет — я ребят организую. Ты говори, не стесняйся.
— Спасибо, Петя. Сказали, пока хватит…
Она ушла. Отец налил себе чаю в новый стакан. Сквозь повязку проступило яркое пятно.
— Давай поворожу, — сказала мама. — Кровь остановлю, да и заживет скорее.
— Хочешь на работу меня завтра выгнать? Шучу, шучу. Руська, что ты?..
— Ничего, — сказал Руська. — Просто смотрю.
Следующий день был длинным и скучным. Руська пытался читать, играть с отцом в шашки… Хотелось не то чтобы спать — а просто лечь и отвернуться от всего. К вечеру рука отца разболелась, он дождался, когда вернется с работы мама, и пошел в больницу. Мама села чистить картошку. Руська лежал и смотрел на нее. Ему почему-то вспомнился кошачий бог, как он вяжет оберег, надевает его, оглядывается через плечо…
