Я снова направился к зданию суда, чтобы переговорить с Карлсоном. Он находился в подземном тире, где лейтенант Скотт проводил баллистическую экспертизу винтовки калибра 30/30, принадлежавшей Рэмбо.

Я сообщил им полученные мною официальные сведения о несчастном случае.

— Но так как застрелена была также и собака, вполне вероятно, что это не был несчастный случай, — добавил я.

— Я понимаю вас, — сказал Карлсон, — будет, конечно, неприятно, если все эти вещи о мистере Хупере выплывут на суде. Тем не менее мы обязаны дать делу Рэмбо ход.

Я вернулся к себе в отель, лег в постель, но дело Рэмбо не выходило у меня из головы, не давая уснуть.

К утру лейтенант Скотт получил точные результаты сравнительной экспертизы пуль, выпущенных им во время испытаний в тире из винтовки Рэмбо, и пуль, извлеченных из тела Хупера и собаки. Я взглянул в микроскоп. Не было никаких сомнений в том, что пули, оборвавшие жизнь Аллана Хупера и Отто, были выпущены из ружья Рэмбо.

Но Рэмбо продолжал молчать, он даже не позвонил жене или адвокату.

— Мы отвезем тебя на место преступления, — сказал Карлсон, — я раскалывал орешки и потверже, парень.

Рэмбо в наручниках сидел на заднем сиденье автомобиля между мною и шерифом. За рулем был лейтенант. Рэмбо стонал и старался оттянуть наручники. Я видел, что еще немного, и он сломается.

Это случилось несколькими минутами позднее, когда мы остановились у подъездной аллеи, ведущей к воротам поместья Хуперов. Внезапно внутри у него будто прорвало какую-то невидимую плотину — он разразился рыданиями. Странно было видеть взрослого бородатого мужчину, рыдающего и хнычущего, как мальчишка.

— Я не хочу туда.