Илья захлопнул двери, сунул между скоб автоматный приклад. Вот так. Теперь выковырнуть его отсюда будет непросто. Теперь он хорошо спрятался. И это не было трусостью. Это был трезвый расчет. Чтобы продолжать охоту на мутантов потом, нужно было выжить сейчас.

Тяжелые створки контейнера закрылись на удивление плотно. Осталась лишь узкая щель. Света в нее попадало мало. В глубине контейнера сгустилась привычная темнота, почти такая же плотная и непроглядная, как в метро.

Живая волна между тем достигла Ростова. Уже слышались истошные вопли тварей, грохот сминаемого металла, топот тысяч ног… лап… копыт… Из контейнера ничего видно не было. Да и выглядывать наружу не особенно хотелось.

Судя по доносившемуся снаружи шуму, поток разделялся. Кажется, основная масса мутантов двинулась по проспекту Шолохова прямиком на Аэропорт. Но часть свернула вправо и через рынок устремилась дальше — к поселку Орджоникидзе.

Что-то громыхнуло сверху: какая-то тварь запрыгнула на контейнер, в котором прятался Илья. Потом что-то ударило в дверь. Контейнер тряхнуло. Едва не сломался приклад-засов. На рифленой поверхности металла появилась отчетливая вмятина.

Однако по-настоящему внутрь ломиться никто не стал.

Вскоре все стихло. Илья отвернулся от узкой полоски света у запертых дверей. Взгляд уперся в темноту.

— Они ушли, Илюша, — сказали ему из мрака.

Оленька снова была с ним.

— Пап, здесь нет ничего интересного, — прозвучал разочарованный голос сынишки. — А ты обещал принести что-нибудь.

Да, ничего нет. Да, он обещал. И вообще, надо бы уже выходить…

Илья вышел.

Справа что-то скрипнуло. Звук донесся из торгового павильона — того самого, в котором он сначала хотел укрыться, но забраковал по причине ненадежности.

Илья машинально вскинул автомат.

Открытая дверь. Которая, между прочим, прежде была закрытой. Темнота за дверью. В темноте наметилось движение. Из мрака выступила размытая фигура.