Родник тот был уникален.

В тех местах проходил небольшой геологический разлом, и оба берега поймы реки были очень крутые, так что родник питался глубинными грунтовыми водами, в которые вода попадала не из ближайших полей, отравленных химией, а из глубины Мелиховского леса, бывшего в ширину не менее семи километров.

На вкус вода в роднике была неповторима и совершенно волшебна!

Остановив машину, я обернулся и, соединив сознание второго и первого интеллекта, хотел было уже предложить Мурзику освободить помещение и выйти на лоно природы, но был поражен, с какой детской непосредственностью она играет с ДВ.

– Мурзик! И тебе не стыдно подглядывать? – спросил я, видя на экране безобразную сцену обмена сомнительного качества прелестей заезжей гастролерши на советские рубли, заработанные не совсем трудовым способом местным аборигеном.

Мурзик захихикала и пропищала:

– Я, вот, смотрю и никак не пойму, как это людям не противно! Я бы ни за какие деньги с этой волосатой обезьяной и рядом не села бы!

– А я другое не пойму: чего этот бедный Гиви нашел в этой крокодилице? А с другой стороны, при отсутствии отдыхающих ввиду военных действий ему ничего не остается, как хвататься за первую попавшуюся клешню!

Тут Мурзилку посетила какая-то интересная мысль и она, сморщив свой лобик и криво ухмыльнувшись, спросила у меня:

– И давно у тебя эта штука? – кивнула она на экран ДВ и потрясла в руке пульт управления.

– Давно, – ответил я, не понимая куда она клонит.

– Значит ты так же подсматривал за мной?

– А что, было за чем подсматривать?

Мурзик от досады аж зашипела:

– Конечно же, нет! Но ты мне ответь: подсматривал?!

Я почесал затылок и произнес:

– К сожалению, я как-то упустил из виду такую возможность, но ты знаешь, в этом что-то есть!

– Гнус! Только попробуй!

– А чего ты испугалась? Или же тебе есть что скрывать от меня?