Мультфильм, видимо вспомнив, затряс головой и глупо заулыбался.

– Помни, собака и молись!

Мультик как был, в одних трусах выскочил на улицу, нервно озираясь. Не увидев, естественно, никого вокруг похожего на меня, он инстинктивно поглядел вверх.

Я тоже перевел изображение вверх, где появилась моя голограмма размером в пол неба. Голограмма скорчила ужасную рожу на манер Оззи Осборна и прогромыхала:

– Молись, сука!

Я вернул изображение на Мультика.

Тот уже был на коленях, скуксившись, прикрывая голову руками.

И вовремя, потому что я послал ему на голову большую теплую коровью лепешку (я ее позаимствовал в момент падения у одной из коров на близлежащем поле).

Мой Мурзик аж прослезился от восторга, а я тем временем опять двинул изображение в сторону Сухуми.

– Ой, зачем?! Я хочу посмотреть, что дальше будет!

– Ничего интересного, он пойдет мыться.

– Ну, Димик! (Ласково так! Ведь может, когда захочет?!)

– Никаких ну! Мне его рожа давно уже надоела, а тебе, видно, нет, соскучилась небось?!! – грозно отрезал я.

Мурзилка обиделась и надулась.

Я тем временем приблизил изображение к Абхазии.

– Мурзик, смотри А-Абхазия! – на абхазский манер сказал я.

На экране замелькали вывески и рекламы, написанные по-абхазски: «АКАФЕ», «АГАСТРОНОМ», «АУНИВЕРМАГ», «АБЪЕНЗИН» и т. д.

– А-Мурзик! – с чувством сказал я и ткнул ее пальцем в бок.

Та взревела, вернее взвизжала.

– А-Димик! – и сделав страшное лицо, набросилась на меня и начала царапаться и кусаться.

Я был на верху блаженства, ведь нет ничего приятнее минут, когда мой милый окабаневший Мурзик начинает со мной возиться.

Особенно ей нравилось деловито и сосредоточенно лупить меня кулачками по животу.

Ну, а я тоже не стал терять времени и начал шарить своими руками, где не грех пошарить, что мгновенно протрезвило Мурзилку (она у меня слишком нежная и чувствительная!), и она отцепилась от меня.