Корпус громоздился перед ним, словно округлый утес. Он согнулся и ударил тяжелым ботинком. Дрожь пронзила его от пяток до макушки. Автоматически замкнулись цепи, вращенные в подошвы. Заряды разделились; "нижняя" половина стала положительно заряженной относительно корабля, а отрицательно заряженные электроны металла притянулись к ней. При такой изоляции дуга не могла возникнуть; просто его поддерживало силовое поле достаточной величины.

Внимательно следя за тем, чтобы ноги двигались поочередно, он приблизился к неровному краю дыры, сквозь которую сочился солнечный свет, оставляя неподвижные темные тени возле оборудования и приборов. Он нахмурился. Проклятье! Камни просто разнесли это место. Нужно потратить большие деньги, чтобы корабль можно было снова использовать, а это уменьшит вознаграждение за спасение и, что гораздо важнее, его комиссионные. Если, конечно, на борту нет особого груза.

Подумав об этом, он несколько воспрял духом, усталость отпустила его, и он вошел. Включив фонарь, он направился по мрачному коридору и черному проходу к главному отсеку. Тот не был запечатан. На грузовых судах, которые ведут автоматы, так бывает всегда. Он отворил дверь и подошел к разбитой упаковке. Луч заметался в поисках, пока не наткнулся на надпись:

Гасперианская электроника

сцх-107

Проводящие элементы

2000

Последующие указания его не интересовали. Луч перепрыгивал с места на место, освещая одну упаковку за другой. Сердце его затрепетало.

- Святой Иуда, - пробормотал он, и на минуту его захлестнула бешеная радость.

Это был не весь груз. Никто не мог бы пожелать такого огромного количества суперпроводников, работающих при комнатной температуре, за один раз. Но то, что он увидел, сделало его богатым.

Он задрожал. Волна слабости пронзила его тело.

"Лучше поскорее вернуться назад. Что там еще, не важно. Потом будет достаточно времени, чтобы все рассмотреть".