Тоненькая, стройная, длинноногая Ирма с копной взлохмаченных ветром золотистых волос и огромный, массивный Бин с широченными плечами и могучими бицепсами. Бин был выше ее на целую голову, но теперь он сгорбился, его квадратная рыжая голова была низко опущена. Казалось, он врос в красноватый гравий, освещенный вечерним солнцем. Он держал Ирму массивной лапой за руку выше запястья и что-то твердил прерывающимся хриплым голосом. Она не смотрела на него и, закусив губу, отрицательно покачивала прекрасной головкой. Потом он замолчал и, приоткрыв рот, уставился на нее. Продолжая покачивать головой, она попыталась освободить руку. Он не отпускал.

- Мне больно, - сказала она тихо.

Вместо ответа он привлек ее к себе. Иву показалось, что она не сопротивлялась. Лицо ее словно окаменело, и глаза полузакрылись. Бин начал исступленно целовать ее плечи и грудь, но она, сделав какое-то неуловимое движение, вдруг легко освободилась из его объятий и, отступив на шаг, резко и сильно ударила его рукой по лицу. Ярко сверкнул на солнце большой граненый алмаз в перстне, который она постоянно носила. Бин ошеломленно замотал рыжей головой, словно пробуждаясь ото сна, а она ударила его еще раз другой рукой и, стремительно повернувшись, исчезла в глубине аллеи. Кажется, она побежала, но Бин не пытался ее преследовать. Он стоял неподвижно, сжав в кулаки опущенные руки. Глаза его были широко раскрыты. Из рассеченной перстнем щеки тонкой струйкой текла кровь. Когда капли крови стали стекать с подбородка на плечо и побежали вниз по руке, он словно очнулся. Рассеянно провел ладонью по лицу, увидев, что пальцы в крови, слегка пожал плечами. Потом пробормотал что-то и, тяжело ступая, пошел вдоль берега. Когда Ив выбрался из беседки, Бин уже исчез за ближайшим мысом. Только цепочка глубоких следов темнела у самой кромки воды на белом коралловом песке, который уже начал розоветь в лучах заката.