Конечно, никакой студентки в коротенькой юбчонке я не увидел, хотя очень хотелось. В глубине души. Были, короче, на этот счет, как сейчас говорят, сексуальные фантазии. Полтора месяца без женщин это вам не фунт изюма. Это сейчас в каждом журнале учат онанизмом от тоски заниматься, а тогда этого не понимали.

А вот Виталик Сосунов, геолог по бурению, видел кое-что, по крайней мере, уверял, что видел. "Вошел, – рассказывал он, посмеиваясь, – в эту рассечку, фонарем туда-сюда посветил – ничего. Собрался уже уходить, и вдруг сзади рука на плечо легла! Чуть повернул голову, смотрю искоса и вижу нежнейшие белые пальчики, коготки алые, призывные. Отскочил, обернулся и увидел... Райку Галимзянову из поискового отряда. Смотрела и улыбалась, как будто я ее в мужском туалете застукал... Потом раздеваться начала. Сплошной стриптиз. Штормовку скинула и фривольно так в сторону отбросила. Потом глазками постреляла и брюки спустила. Очень эффектно. Бедрышки – закачаешься! Белые, стройные, аж худые. Потом рубашку принялась расстегивать. Пуговичка за пуговичкой. Пританцовывая. И шажок за шажком ко мне приближается. Ну, я не выдержал, повернулся и ушел, если не убежал. А как не убежать? Я ведь точно знал, что Райка утром в отгул уехала. На бензовозе Мирного. У Витьки-дизелиста на коленях".

Не поверил я Виталику. Разыгрывать он всегда мастер был. Но другие поверили. И стали тайком в ту рассечку бегать, пока Володьку Островского в ней не завалило. После этого в седьмой штрек никто больше не ходил, и скоро его закрестили... А через месяц и штольню законсервировали.

Так, пора возвращаться к нашим баранам. Что мы маем с птицы гусь? Получается, что трубка взрыва, предполагаемая трубка взрыва, может находиться только в 1-ой рассечке 3-го штрека... Длина ее метров пятнадцать. Проходчикам до плана десяти метров не хватало, и я разрешил лишние десять метров пройти...