Стоит себе сказать: "Все, никаких детей, никакого больше потомства", так сразу и залет. В самое неудобное время. А тут стараемся, стараемся, а все без толку. Кстати, два дня пропустили из-за моей поездки в Старый Оскол... Теперь опять целый месяц придется по графику спать... И все из-за того, что решили мальчика завести... Чтобы не разводиться. Давно уже не любим друг друга... Не любим, как прежде. Но привыкли, да и семья – есть семья. Ленка любит нас обоих. И решили еще родить. Так многие делают. Рожают детей, чтобы забыть о себе.

...А Сом, всучивший мне этот алмаз, никогда не был женат. Ему и не нужно было. Он пил.

Сом... Сашка Никитин. Знаменитость нашего факультета. Никто не говорил "красив, как Кивелиди", "терпится, как Черный", пронырлив, как Таиров", трахается, как Цветочкина", но все говорили "пьет как Сом". Даже Баламут не мог с ним соревноваться – как не старался, почти всегда оставался на ногах.

А Сом всегда напивался вдрызг. Университет-то кончил, дополз до диплома, а с работой туго было. Гнали отовсюду. В 78-ом, в Душанбе, пришел ко мне зимой в камералку

– Слышь, Черный, возьми хоть техником-геологом на сто тридцать, нигде больше не берут. Сижу, понимаешь, на маминой шее... Полы из-за меня моет в двух местах.

Жалко стало – такой потерянный, такой одинокий, никому не нужный. А глаза какие... Печальные, безнадежно-пустые... Как у рыбы на берегу. Сом – он и есть Сом.

– Ладно, возьму... – решился я. – Только завтра с утра трезвый, слышишь, намертво трезвый приходи!

– Заметано, – обрадовался Сом и ушел, осторожненько притворив за собою дверь.

Утром он пришел. Я еще план опробования пятой штольни чертил. Конечно, пьяный. Ну, не пьяный, а под изрядным хмельком. И румяный от счастья, аж рот до ушей.

– Я же говорил, чтобы трезвым приходил!!! – разозлился я, чуть карандаш под ноги ему не бросил.

– Ну, дык похмелился чуток...

– Завтра придешь, – взял я себя в руки. – Трезвым в доску. А сейчас – свободен.