Впрочем, к его чести, и несмотря на всю эту национально-политическую кашу, закончил Майкл страшным проклятием в адрес невинных скаутов, заявив, что они хуже мистера Хабиба, иудеев и американцев вместе взятых, так как только что сломали перила на втором этаже. После этого проклятия, затушив сигарету, идеологически дезориентированный управляющий гостиницей навсегда исчез из моей жизни.

Мистер Хабиб оказался щеголевато одетым господином арабского вида с черными усиками.

-- Мистер.... Он расплылся в благодушной улыбке. -- Какое несчастье, просто произошло недоразумение! Мы не поняли друг друга, правда? Зачем же жаловаться? Мы не будем жаловаться.

-- Верните мне комнату, -- я принял круговую оборону. -- Я никуда отсюда не уйду!

-- Ах, мистер, войдите в наше тяжелое положение. Мы только что вселили в ваш номер новых жильцов. Произошла трагическая ошибка, но я постараюсь ее уладить. Подождите секунду, -- мистер Хабиб набрал телефон и что-то быстро заговорил по-арабски.

-- Ялла! О-кей, -- обрадовался он. -- У меня для вас замечательное известие, -- улыбнулся он. -- Я нашел для вас прекрасную комнату, всего через два дома отсюда. На пару ночей.

-- Я никуда больше не хочу, -- уперся я.

-- Ну, зачем же так, у меня для вас сюрприз! -- Он сверкнул золотой коронкой. -- Сейчас мы пойдем обедать в прекрасный арабский ресторан. Я угощаю. К тому же, подарок от фирмы, мы компенсируем вам неудобства, скажем, устроят вас сто фунтов стерлингов? -- Мистер Хабиб достал бумажку из нагрудного кармана и, как фокусник, ловко пропустил ее между пальцами.

Проклятая жизнь советского командировочного... Сто фунтов в твердой валюте на дороге не валялись...

-- Я знал, что мы договоримся, -- Мистер Хабиб широко улыбнулся. -- А жалоба ваша совершенно никому не нужна, ведь правда? -- Он изящным движением схватил наполовину исписанный листик бумажки, щелкнул зажигалкой, и аккуратно засунул догорающий листик в цветочный горшок.