Найдем. Да. И деньгу как-то соберем. Но такое дело, кто нам такой винтарь продаст, он, я мыслю, особенный человек. Такой особенный, что, может, стуканет. Может, там такой снайперский винтарь специально для лохов положен. Покупайте, радуйтесь! Менты его подложили, а ты его за пять штук баксов. Или сколько. А его менты подложили. Посажают запросто. Откуда снайперскому винтарю вот так просто взяться?

– Может, из гранатомета шарахнуть? - это осведомился журналист. В деловом таком тоне. Как деловой.

– Ну ты его купил даже. Да. Обращаться умеешь? И я нет. И философ не по этому делу. Пистолеты, ясно, не тово… не подойдут. Не подходят пистолеты. Не идут.

Тринегин:

– Отчего ж?

– А того, что стрелять с них уметь надо. Руку ставить. Чтоб не дрожало ничего. Прицельная дальность у ПМ - ну так двадцать метров. Или тридцать. По книжке, так обещают полста метров. Но это вряд ли. Это для умельцев, кто много тренируется. Меня вот отец немного учил. Я ни разу в яблочко не попал. В тире, спокойно, с двадцати пяти метров не попал ни разу. А вы как, в руках, я так мыслю, ПМ не держали?

Кивают. Да. В смысле, не держали.

– И мы по машине. Не в окно ж офисное! И по машине, она ведь едет, притом вся железная, лупить и лупить. Может, попадем. Хрена с два. Хрена с два попадем. Оружие надо знакомое. И чтоб наверняка. Автомат нужен. В смысле, калашник. Всем с него стрелять приходилось. Так, да?

– В армии приходилось. Хотя и не часто, - это Тринегин.

– Ну и мне. Разок другой. В студенчестве. На военной кафедре, - вторит ему журналист.

– Стрелки еще те. Я тоже не ахти. Но мы их пулями засыплем. Чтоб двадцать мимо, да хоть одна в цель. И хватит. И ладно. Да. Чтоб хоть одна достала, больше не надо. Там тридцать патронов на рожок. А в ПМ - всего восемь. Разбирать-собирать-заряжать все умеют. Учены. Как положено. Вот из чего долбить надо. Из калашников.