Таксу вытащил из стандартной библиотеки, остальные заявки отправил в отдел оцифровки. Через неделю обнаружится, что диадему давно продали жадные наследнички, старую чашку разбили брезгливые внуки... ладно, получим откат, найдем что-нибудь похожее.

Несколько консультаций по законодательству. Одни и те же вопросы, одни и те же ответы. Впрочем нет, вот это - нечто новенькое. "Я не понимаю какими механизмами обусловлено что я сплю несколько часов в сутки. Ведь насколько я понимаю моему организму в его нынешнем состоянии сон не требуется..."

Рымов добросовестно выудил и переправил ему пару статей на тему сна оцифрованных. Забавный тип. Можно подумать, ему есть как убить лишнее время.

Наконец, на бурой филенке осталась одна бумажка. Требование личной встречи: очередной истерик решил поскандалить. И лицо у мужика соответствующее - узкое, с впалыми щеками, с глубоко вдавленными глазницами. Будет брызгать слюной и жаловаться на... да на что угодно. Например, на увеличение информационного трафика, раз работает со статистикой.

Рымов почесал нос, поерзал в кресле. Зачем-то принюхался: из кухонного блока слабо тянуло горячей пластмассой. Помассировал щеки перед тем, как надеть полную маску, откалибровал микрофон и, наконец, приложил палец к виртуальной бумажке.

Несуществующая дверь тягостно заскрипела, отворяясь.

***

Я гадал, кто придет по моей заявке: человек? виртуал?

Здесь быстро учишься отличать полных виртуалов от аватар - неважно, принадлежащих реальным людям или оцифровкам. В живых есть незавершенность, какой-то едва ощущаемый изъян, который и делает их настоящими. Память о тепле, быть может.

Отсюда, из нулевого сегмента сети все выглядит иначе. Гетто неживых.

Первое время сходишь с ума. Словно тебя заколотили в гроб, и не вздохнуть. Здесь тесно, страшно хочется дышать. Но самое ужасное - невозможность осязания. Даже без вкуса сигареты, даже без запаха пыли можно жить, но невозможность прикасаться, стискивать, стучать кулаком, жевать доводит до безумия. Если привидения в древности испытывали то же самое, немудрено, что они веками пугали туристов горестными стонами.