– Мне нужно обратно. Обязательно, понимаете?

Рымова тянуло поморщиться, но, помня о чувствительных датчиках, он держал доброжелательную улыбку.

– К сожалению, я должен вас огорчить, господин Цвёльф, это невозможно. Мне очень жаль, если при заключении контракта вы не обратили внимания...

– Мне нужно обратно, - упрямо повторил он. - Произошла чудовищная... несправедливость, которую нужно исправить.

– Так бывает. К сожалению, довольно часто. Вы можете изложить вашу проблему, она обязательно будет рассмотрена, и мы примем все необходимые меры.

Он так резко замотал головой, что в слабеньких окулярах Рымова зарябило.

– Я должен сам.

Чиновник пожал плечами.

– Господин Цвёльф, мне неприятно вам напоминать, но область вашего общения ограничена нулевым сегментом. Как бы это ни было неприятно для вас, проблему придется изложить посреднику, то есть мне. А потом мы вместе решим, как лучше с ней справиться.

Оцифрованный стиснул пальцы. Сдвинулись брови, на скулах налились желваки; столь выраженной мимики Рымов до сих пор не встречал ни разу.

– Ваши дела вовне благополучно завершены.

– Вы не понимаете... - Цвёльф обхватил голову руками, уставился на призрачное марево под ногами. - Это... это вопрос жизни и смерти.

Клиент смотрел в пол, и Рымов позволил себе скривиться.

– Послушайте, к чему этот пафос? Я могу разъяснить вам суть законов или порекомендовать вам новую работу, но, господин Цвёльф, я не могу творить чудеса. Сотни людей проходят мнемосканирование, оно дарит им долгие годы жизни, своеобразной, конечно, но жизни. И, поверьте, каждый из них поначалу проходил через то же смущение, растерянность, порой даже отчаяние...

– И что, неужели никто не возвращался?