И в последнем вылете одного истребители зацепили, но до нас он дотянул. А раненых много было. На третий день я едва половину полка в небо поднял, но сделали мы четыре ходки, потеряв ещё троих. Думаю, чем завтра воевать будем? Боезапаса нет, половина машин из строя вышла, пилоты устали до полусмерти, топлива на один вылет осталось, да хорошо, ночью транспорт опять подошёл, привезли нам всё, что требовалось, да санитарным рейсом раненых отправили в Георгиевск. Техники наши уже ходят, шатаются, но дело своё делают: машины латают, моторы чинят, регламент проводят. Ещё бы — где это видано в мирное время по три-четыре вылета в день производить? А на войне это нормальная вещь. Ещё приехали ко мне ребята из штаба ОМК, приказ привезли, послезавтра разбомбить Халунь-Аршан, крупный узел железнодорожный, откуда половина японских войск снабжалась. Почесал я в затылке и говорю им, что лучше бы туда вообще-то либо пикировщики, либо штурмовики направить, больший эффект от удара будет, мне в ответ — не получиться, из-за этого идиота Фекленко мы практически без авиации остались, раздербанил он все соединения, их жёлтые по частям и размесили, и противостоят сейчас всей японской армаде наш полк бомбардировочный, да два полка истребителей, в которых самолётов на один даже полного состава не осталось. Мне даже страшно стало от таких потерь. Но раз надо, значит надо. В армии приказы не обсуждаются. Пораскинули мы мозгами, и решили ночной вылет делать, так безопаснее будет. Взяли с собой ФАБы — 250, только-только они к нам поступили, ох и хорошая же штука… Разнесли мы эту станцию в клочья. И я за то, что штурман нас точно на цель вывел, представил его к Георгию третьей степени. Японцы и сообразить ничего не успели, палили в белый свет, как в копеечку. А мы со стороны их тыла зашли и назад рванули потом, по прямой. Жёлтые палят, а нас то там нет… Правда, как полыхала станция далеко видно было, нам сверху особенно. Самое главное, никого не потеряли из своих.