Енот некоторое время идет молча. Потом отвечает: 'Ты плохо слушал. Не трехколесные, квадромобиль — значит четырехколесное транспортное средство…'.

— Не суть. Ты суть давай!

— А ссуть оне в ведро — так же задумчиво отвечает Енот.

Я останавливаюсь и довольно злобно смотрю на шутника-хвилософа.

— Идем, идем, еще много чего успеть надо — поворачивает, не сбавляя хода, голову хромой.

— Я вот не поеду никуда, пасись оно конем, как говорит любимый тобой Ильяс — упираюсь я.

— Не парься! Просто тебе когда нибудь доводилось на своего командира устраивать засаду? Не подсиживать, не интриговать, а вот так, чтоб кишки ему наружу? — внимательно смотрит остановившийся поводырь.

— Странно. Я думал ты уж в семи водах мыт и вообще зверина лютый…

— Значит не доводилось. И что любопытно — мне тоже. И это знаешь — необычно… Ладно, сейчас в лодочку сядем, поплывем. Я все объясню. Вас с Надей не дергали, не ваша епархия. А так в общем ситуация стандартная. Давай, забирай из квартиры что нужно — и для медпункта тоже и похряем.

Когда я забираю свои причандалы с расчетом на медпункт и сегодняшнюю 'работу', вместе с упаковками лекарств, которые у меня свалены в шкафу, вываливается и ящичек — средненький такой, тяжеленький, когда-то любовно отлакированный, а теперь обшарпанный и потрепанный. Мне не нравится задумчивость Енота, надо бы его встряхнуть. И я забираю ящичек с собой тоже.

Денек загляденье, солнце жарит, как не в Питере. Потому легкий катерок и близкая вода — очень к месту. Когда мы отчаливаем и Енот заводит мотор, вручаю ему коробку.

— С днем рождения и добро пожаловать в клуб тридцатилетних!

— Это что? — подозрительно шмыгает носиком Енот, тем не менее подгребая хватко ящичек.