– Ну, в общем, теперь ты и сам справишься, если рецидив будет – говорю я уже одевшемуся сослуживцу.

– А ждать было зачем нужно?

– Чтоб размокла пробка. Вымывается тогда проще. Чай пить будешь?

– А насквозь не пробьет? В метро вон гидропушкой землю разносили. Чай буду.

– Если совсем без мозгов струю напрягать, да еще в ухо воткнуть… Хотя нет, не слыхал, чтоб кто так убился. Садись, сейчас вскипит.

Жизнь напоминает несколько ошалелому после нестандартного излечения Ильясу, что клювом щелкать не надо, а надо все время быть на стреме – подходя к столу, снайпер запинается, чуть не брякается на пол, удерживается с трудом на ногах и разражается фонтаном ругательств на нескольких языках – полиглот у нас Ильяс и этим чуточку бравирует. Но сейчас в ругани искренний тон – напугался. Явно.

В ответ на его брань из-под стола злобное шипение и неприятный утробный мяв.

– Это что? – неприлично для мужчины взвизгивает Ильяс.

– Лихо одноглазое.

– Трехногий что ли?

– Ага. Он самый. Под столом живет.

– Тьфу, кишка волосатая, в поликлинику тебя, на опыты – выражает свое недовольство снайпер.

Понятно, вылезла котяра глянуть, что тут такое – а способность у этой домашней скотины попадать под ноги и совать свой нос, куда не надо – яркое и врожденное. И ведь не учится ничему. А уж мог бы – когда мы его подобрали, котейка был на волосок от весьма позорной гибели. Серега на ходу отщелкал троих зомби, которые уже кота живьем жрать принялись, Вовка притормозил БТР, а медсестрица нашей группы выскочила через десантный люк и вернулась с покалеченным котофеем на руках. Думаю только то, что ему сильно досталось от зомбаков, обеспечило такой легкий захват – характер у животины мерзкий и в руки он, как правило, не дается. Нас с медсестрой Надеждой терпит и признает достойными служить его Величеству. Ко всем остальным относится высокомерно и по-хамски.